Неточные совпадения
— А-а-а! Слыхом не слыхать, видом не видать, а русский дух… как это там в сказке… забыл! М-мае п-па-чтенье! — вскричал вдруг знакомый голос.
— Ну, так вот прочтите. Я скажу то, чего бы желала. Очень бы желала! — Она написала начальные буквы: ч, в,
м, з, и,
п, ч, б. Это значило: «чтобы вы могли забыть и простить, чтò было».
«Вчера весь город потрясен был убийством известной и почтенной
М.
П. Зотовой.
В кабинете он зажег лампу, надел туфли и сел к столу, намереваясь работать, но, взглянув на синюю обложку толстого «Дела
М.
П. Зотовой с крестьянами села Пожога», закрыл глаза и долго сидел, точно погружаясь во тьму, видя в ней жирное тело с растрепанной серой головой с фарфоровыми глазами, слыша сиплый, кипящий смех.
Преступление открыто при таких обстоятельствах: обычно по воскресеньям
М.
П. Зотова закрывала свой магазин церковной утвари в два часа дня, но вчера торговцы Большой Торговой улицы были крайне удивлены тем, что в обычное время магазин не закрыт, хотя ни покупателей, ни хозяйки не замечалось в нем.
Ой ти,
мiсяцю,
мiй
мiсяченьку!
I ти, зоре ясна!
Oй, свiтiть там по подвiр’
п,
Де дiвчина красна.
Бiжить возок кривавенький;
У тi
м возку козак лежить,
Пострiляний, порубаний.
В правiй ручцi дротик держить,
З того дроту крiвця бiжить;
Бiжить рiка кривавая.
Над рiчкою явор стопть,
Над явором ворон кряче.
За козаком мати плаче.
Не плачь, мати, не журися!
Бо вже твiй сын оженився,
Та взяв жiнку паняночку,
В чистом полi земляночку,
I без дверець, без оконець.
Та вже
пiснi вийшов конець.
Танцiовала рыба з раком…
А хто мене не полюбить, трясця его матерь!
Настоящим меценатом, кроме
П.
М. Третьякова и К. Т. Солдатенкова, был С. И. Мамонтов, сам художник, увлекающийся и понимающий.
На стене, против буфета, еще уцелела надпись
М.
П. Садовского. Здесь он завтракал, высмеивая прожигателей жизни, и наблюдал типы. Вместо белорубашечных половых подавали кушанья служащие в засаленных пиджаках и прибегали на зов, сверкая оборками брюк, как кружевом. Публика косо поглядывала на посетителей, на которых кожаные куртки.
На них присутствовали только корифеи художества: Маковский, Поленов, Сорокин, Ге, Неврев и члены Общества — богатеи-меценаты
П.
М. Третьяков, Свешников, Куманин.
Правой рукой его в служебных делах был начальник секретного отделения канцелярии генерал-губернатора
П.
М. Хотинский — вечная московская «притча во языцех». Через него можно было умелому и денежному человеку сделать все.
В «малом зале», как важно называл эту комнатенку со сводами Василий Яковлевич, за большим столом, освещенным газовой люстрой, сидели огромные бородатые и волосатые фигуры:
П. Г. Зайчневский,
М.
Н. И. Струнников в недоумении упирался, но
П.
М. Третьяков его выручил, подал ему руку и сказал...
В это время к нему приехал
П.
М. Третьяков покупать портрет архимандрита Феофана работы Тропинина. Увидав
П.
М. Третьякова, антиквар бросился снимать с него шубу и галоши, а когда они вошли в комнату, то схватил работавшего над картиной Струнникова и давай его наклонять к полу...
Портрет Тропинина
П.
М. Третьяков купил тут же за четыреста рублей, а антиквар, когда ушел
П.
М. Третьяков, заметался по комнате и заскулил...
В «Наставлении к блаженной жизни» религиозная точка зрения противопоставляется им моральной как мистическая — дуалистической (см.: Гайденко
П.
П. Философия Фихте и современность.
М., 1979.
Во встрече, состоявшейся в Швейцарии, кроме Булгакова и Струве, участвовали:
П. Долгоруков, С. А. Котляревский, H. H. Львов, Д. И. Шаховской, В. И. Вернадский, Ф. И. Родичев,
П. И. Новгородцев, И.
М. Гревс, В. В. Водовозов, Б. А. Кистяковский, Н. А. Бердяев, С. Л. Франк, С. И. Прокопович, Е. Д. Кускова и др. (см.: Петрункевич И. И. Из записок общественного деятеля.
Флоренский) [«Ревность есть необходимое условие и непременная сторона любви… она признается лишь необходимым выражением, или, точнее сказать, лишь необходимою стороною сильной любви» (Флоренский
П. А. Столп и утверждение истины.
М., 1914.
Говоря о московских гостиных и столовых, я говорю о тех, в которых некогда царил А. С. Пушкин; где до нас декабристы давали тон; где смеялся Грибоедов; где
М. Ф. Орлов и А.
П. Ермолов встречали дружеский привет, потому что они были в опале; где, наконец, А. С.
Вологодским губернатором в это время был мой дальний родственник и друг моего дяди, граф
М.
П. Это тоже ставило меня в несколько привилегированное положение.
Иванов, Ф. Сологуб, А. Блок, А. Белый, В.Брюсов, А. Ремизов, Г. Чулков, Л. Шестов,
М. Гершензон, С. Франк,
П. Струве, князь Е. Трубецкой,
П. Новгородцев, Ф. Зелинский, Б. Кистяковский, Волжский, В. Эрн; из политиков — радикалы-освобожденцы и некоторые более свободомыслящие социал-демократы.
Но в Вологде в эти годы были в ссылке люди, ставшие потом известными: А.
М. Ремизов,
П.Е. Щеголев, Б.В. Савинков, Б.А. Кистяковский, приехавший за ссыльной женой, датчанин Маделунг, впоследствии ставший известным датским писателем, в то время представитель масляной фирмы, А. Богданов, марксистский философ, и А.В. Луначарский, приехавший немного позже меня.
Вечером встречался с
П. Струве и
М. Туган-Барановским.
Пишутся согласные буквы русской азбуки в таком порядке: б, в, г, д, ж, з, к, л,
м, н, щ, ш, ч, ц, х, ф, т, с, р,
п и употребляют б вместо щ, щ вместо б и т. д.
Тогда в"Отечественных записках"Краевского стали появляться в 60-х годах критические заметки (под мужским именем), где разбирались новости журнальной беллетристики, и когда в начале 1863 года появилась рецензия на две первых части моего романа"В путь-дорогу", я стал разыскивать, кто этот критик, и чрез
М.
П. Федорова, приятеля сыновей Краевского, узнал, что это давнишняя сотрудница"Отечественных записок"Н.Д.Хвощинская.
Это были
М.
П.Федоров и Буренин.
Я его легко вспомнил. Это был некто
П.
П.Иванов, тогдашний акцизный управляющий в Нижнем, с которым я был знаком еще с начала 60-х годов. А рядом с ним сидел в карете седой старик с бородой, — и он также оказался моим еще более старым знакомым. Это был генерал
М.И.Цейдлер, когда-то наш нижегородский полицеймейстер, из гродненских гусар, и товарищ по юнкерскому училищу с Лермонтовым.
Он заставил меня прочесть мою вещь на вечере у хозяев дома, где я впервые видел
П.Л.Лаврова в форме артиллерийского полковника, Шевченко, Бенедиктова,
М.Семевского — офицером, а потом, уже летом, Полонский познакомил меня с
М.Л.Михайловым, которого я видал издали еще в Нижнем, где он когда-то служил у своего дяди — заведующего соляным правлением.
Довольно часто на обедах и вечерах бывал у них профессор
М.
П.Розберг, слушал мои вещи и охотно рассказывал о литературно-университетской Москве 30-х и 40-х годов.
Вскоре после бенефиса Васильева, бывшего в октябре, я получил письмо от
П.
М.Садовского, который просил у меня мою комедию на свой бенефис, назначенный на декабрь. Это было очень лестно. Перед тем я не делал еще никаких шагов насчет постановки"Однодворца"на Московском Малом театре.
Я его видел тогда в трех ролях: Загорецкого, Хлестакова и Вихорева («Не в свои сани не садись»). Хлестаков выходил у него слишком «умно», как замечал кто-то в «Москвитянине» того времени. Игра была бойкая, приятная, но без той особой ноты в создании наивно-пустейшего хлыща, без которой Хлестаков не будет понятен. И этот оттенок впоследствии (спустя с лишком двадцать лет) гораздо более удавался
М.
П.Садовскому, который долго оставался нашим лучшим Хлестаковым.
— В-вся рота идет, к-как один ч-человек — ать! ать! ать! — говорил Слива, плавно подымая и опуская протянутую ладонь, — а оно одно, точно на смех — о! о! — як тот козел. — Он суетливо и безобразно ткнул несколько раз указательным пальцем вверх. — Я ему п-прямо сказал б-без церемонии: уходите-ка, п-почтеннейший, в друг-гую роту. А лучше бы вам и вовсе из п-полка уйти. Какой из вас к черту офицер? Так, м-междометие какое-то…
— З-захарчук! П-прогони эту п-тицу ка-камнем. М-мешает…
Так как цензура была очень внимательна к новому изданию в отношении политических статей, то пришлось выезжать на беллетристике и писать лирически-революционные фельетоны, что весьма удавалось В.
М. Фриче и
П.С. Когану.
В это время в «Развлечении» печатал много своих рассказов расправлявший могучие крылья А.
П. Чехов. Присылали в журнал свои повести и рассказы маститый поэт А.Н. Плещеев, С.Н. Терпигорев (Атава), Н.Н. Златовратский, драматург
П.
М. Невежин, сотрудничали в нем Д.Д. Минаев, Вас. И. Немирович-Данченко, А. Грузинский (Лазарев), Л.И. Пальмин и др.
— Прихожу я к подъезду, к дежурному, — князь завтракает. Я скорей на задний двор, вхожу к начальнику секретного отделения
П.
М. Хотинскому, — человек, конечно, он свой, приятель, наш сотрудник. Спрашиваю его...
Основал ее писатель Н.Ф. Павлов и начал печатать в своей типографии в доме Клевезаль, против Мясницкой части. Секретарем редакции был Н.С. Скворцов, к которому, после смерти Павлова, в 1864 году перешла газета, — и сразу стала в оппозицию «Московским ведомостям»
М.Н. Каткова и
П.
М. Леонтьева.
Так и пошел номер за номером… В объявлении стояли имена заведующих отделами: финансовым, экономическим, земским и крестьянским — Г.
П. Сазонов, литературным и политическим — А.В. Амфитеатров, научным — профессор
П.И. Ковалевский и д-р И.Л. Янушкевич, музыкальным — И.Ф. Соловьев и Я.А. Рубинштейн, иностранным — Л.Ю. Гольштейн, театральным — Ю.Д. Беляев, московским — В.А. Гиляровский, провинциальным — фельетонист В.
М. Дорошевич и общественным — А.В. Амфитеатров.